FANDOM


Предыдущая: этюд о периоде Робеспьера

ТЕРМИДОР

1. Термидорианский переворот

Термидор, для любой Революции, означает подавление наиболее революционной партии, после чего революция начинает скатываться назад.

В Французской революции, борьба против "бешенных" начинается задолго до государственного переворота свергнувшего Робеспьера. 18 марта 1793 г. Конвент вотирует "смертную казнь тем, кто будет предлагать аграрный закон, нарушающий земельную собственность, общинную или личную". 25 августа 1793 г. Конвент приказывает делегатам из секций которые продолжают заседать в Епископстве разойтись. Таким образом ликвидируются революционный центр ответственный за восстание против жирондистов.

Нельзя сказать что во Франции период предшествующий Термидору был целиком направлен на борьбу с коммунистической партией. Развитие происходит зигзагами, где только просматривается тенденция, но не однозначно стройная линия. Республика вынуждена была опираться на беднейшие слои населения, как в деревне, так и в городе, для борьбы с монархическими армиями. Декрет от 13 вантоза II года (3 марта 1794 г.) говорит, что "каждая коммуна должна была составить список неимущих патриотов, и тогда Комитет общественного спасения представит доклад о средствах наделить всех неимущих имениями, отнятыми у врагов революции" (Кропоткин). Законом от 11 мая 1794 г. Конвент открывал старикам и бедным "Книгу национальной благотворительности", т.е. обещал обеспечить всех пенсией, что было передовой мерой для XVIII века.

Тем не менее, главное направление борьбы центристкой фракции Робеспьера в данный период - это борьба против левых. 30 июня 1793 г. Робеспьер, в сопровождении Эбера (лидера "бешенных") и Колло д'Эрбуа (правого монтаньяра) является в клуб Кордельеров и добивается того, чтобы коммунисты Ру и Варле были вычеркнуты из списка членов клуба. Ру ложно обвиняется в воровстве и в покушении на суверинитет народа. Именно так партия Робеспьера понимает коммунистические устремления. Ру арестовывается и осуждается на смертную казнь; он кончает жизнь самоубийством на суде 10 февраля 1794 г.

4-5 сентября 1793 г. народ требует хлеба возле городской ратуши. Раздаются голоса в пользу усиления диктаторских мер: "Хлеба и, чтобы его иметь, силу законам!". Комитет общественной безопасности запрещает торговлю ассигнациями, создает революционную армию в 6 тыс. чел. под начальством эбертиста Ронсена для реквизиций в деревнях,усиливает революционный трибунал. С другой стороны, 9 сент. 1793 г. Конвент ограничивает собрание секций 2-я разами в неделю. 3 октября Амар требует суда над 100 задерживаемыми жирондистами, но Робеспьер их защищает, не выдает под суд.

Вместе с фракцией Робеспьера против санкюлотов борются дантонисты, правое крыло Горы. 17 декабря 1793 г. Фабр д'Эглантин в Конвенте делает доклад против 3-х видных эбертистов. 28 декабря 1793 г. арестовывается Анахарсис Клоотс, по происхождению барон, но агитатор в пользу мировой Республики.

По декретам от 28 декабря 1793 г. и 12 мая 1794 г. у секций отнимается право выбирать мировых судей и их секретарей. У них также отнимается право выбирать свои комитеты благотворительности. С 14 июля 1789 г. "окружные комитеты" отправляют полицейские функции в городе. Их отнимают у секций и подчиняют Комитету общественной безопасности. Комитеты секций перестают быть выборными, и вместо этого назначаются правительством. Это напоминает то, как большевисткие ячейки в годы гражданской войны перестали функционировать на выборной основе; вместо этого вошло в норму "назначенство".

Эбертисты, видя нападки на свою партию, берут курс на восстание. Олар пишет:"14 вентоза II года (4 марта 1794 г.) Клуб Кордельеров решает, что написанная крупными буквами копия Декларации Прав, которая висела в холле где собирается этот клуб, должна быть покрыта ваулью "пока люди не получили обратно их святые права через уничтожение фракции". Какой фракции? Винсен имеет в виду дантонистов; Каррьер - тех кто "унижает" гильотину (Камилля Демулена); Эбер - тех кто хочет спасти 75 жирондистов арестованных по декрету 3 октября прошлого года; и все знали что эти жирондисты были живы только благодаря защите Робеспьера. Эбер предложил восстание, и без формальной резолюции клуб встретил это предложение громом аплодисментов. Говорили, что Кордельеры хотят повторить события 2 июня: провести децимацию Конвента; уничтожить не только "снисходительных" (дантонистов), но и самого Робеспьера; они хотели установить свою диктатуру в департаментах при помощи Революционой Армии, и сделать Паша главой нового правительства".

Эбер в N345 газеты "Пэр Дюшен" объясняет социальную подоплеку готовящегося восстания: "Я больше не буду щадить торговцев овощами которые продают морковку, также как я не щажу больших негоциантов потому что (матюк) я вижу союз всех тех кто продает против всех тех кто покупает, и я нахожу также много обмана на открытом рынке как и в больших магазинах". Эбер предлагает гильотину для всех этих обманщиков. Матьез пишет: "21 Вентоза комитеты [Конвента] узнают от разных источников, и в особенности от Haindel, офицера немецкого легиона, что эбертисты действительно готовят восстание, от которого они вроде бы отказались [публично перед Конвентом]. Предполагалось, что они проберутся к тюрьмам, убьют аристократов, затем захватят Новый Мост и Арсенал, убьют Анрио и его офицеров, и в конце, после того как они подожгут комитеты Конвента, закончат свои операции назначением "великого судьи" - т.е. диктатора который будет управлять казнями и который будет раздавать деньги захваченные на Монетном дворе и в Казначействе всем людям".

23 вентоза (13 марта 1794 г.) арестовываются Эбер и его партия. Устраивается процесс-амальгама, где вместе с виднейшими революционерами проходят банкиры и немецкие агенты короля Вильгельма. 4 жерминаля (24 марта 1794 г.) после процесса длившегося 3 дня всех арестованных эбертиство гильотинировали. Шометт и епископ Гобель казнены 24 жерминаля (13 апреля) за "неверие", т.е. атеизм. По случаю казней левых, жирондисты и роялисты ликуют.

Примерно в одно время с эбертистами, фракция Робеспьера ликвидируют правых, т.е. дантонистов. Это делается для того, чтобы сохранить баланс, политическое равновесие. "Фабр д'Эглантин был арестован как сообщник в хищении совершенного во время упразднении Compagnie des Indes 23 нивоза II года (12 января 1794 года)". Затем, 15 марта 1794 г. арестовывается дантонист Эро де Сешелль, член Комитета общественной безопасности; ему вменяется предательство. В ночь с 9 на 10 жерминаля арестованы Дантон, Демулен, и вся группа "старых кордельеров". Им вменяется в вину "заговор с целью восстановить монархию, уничтожить национальное представительство и республиканское правительство". Опять происходит процесс-амальгама, где дантонисты проходят вместе с ворами и роялистами. Кропоткин пишет: "Когда Комитеты увидели, что могучая защита Дантона может вызвать народное восстание, они велели прекратить защитительные речи", все дантонисты были казнены 16 жерминаля III г. (5 апреля 1794 г.).

Классовой подоплекой Термидора является партия спекулянтов. Крупные спекуляции - на землях, на ассигнациях, на поставках в армию - достигают органов власти. Например,Матьез пишет, что депутат Перрин "получил контрактов на сумму свыше 5 миллионов для поставки сукна в армию, в то же время занимая должность члена Комитета по контрактам, так что он сам был инспектором того что он поставлял". Кропоткин замечает, что "по всей вероятности, есть доля справедливости в замечании Буанарроти, что боязнь, как бы Робеспьер со своей группой не пустился в меры, которые послужили бы поощрением инстинкта равенства у народа, содействовала гибели этой группы в перевороте 9 термидора". 

Заговор против фракции Робеспьера организуется в Комитете общественной безопасности, но к нему также присоединяются 2 члена из Комитета общественного спасения, Билло-Варенн и Колло д'Эрбуа. Заговорщики обвиняют Робеспьера в умеренности по отношению к католикам и в заигрывании с "болотом". Это была риторика направленная на то, чтобы привлечь левых против Робеспьера. Термидорианцы всегда опираются как на правых так и на левых, потому что Термидор проводится против центристов.

Робеспьер против своей воли помогает заговорщикам: 23 мессидора (11 июля) он нападает в Якобинском клубе на левого Фуше, комиссара Конвента и члена Якобинского клуба. 26 мессидора Фуше отказывается явиться в Якобинский клуб на суд. В результате, левые в Конвенте сговариваются с правыми для того чтобы устранить фракцию Робеспьера, включая Кутона, Сен-Жюста, и др.

Кропоткин пишет, что 5 термидора, "несмотря на то что цены на все припасы страшно поднялись вследствие пониженного курса ассигнаций, Совет Коммуны велел обнародовать во всех 48 секциях Парижа максимум заработной платы, установленной законом о максимуме, которой должны были довольствоваться рабочие. Коммуна, таким образом, теряла последние симпатии в народе. Что же касается до Комитета общественного спасения, то он уже был непопулярен в секциях, так как он уничтожил, как мы видели, их независимость и присвоил себе право самовольно назначать членов их комитетов".

8 термидора Робеспьер делает доклад в Конвенте, который все встречают аплодисментами. Олар пишет, что "Робеспьер требует полную чистку Комитета общественной безопасности и частично Комитета общественного спасения"; также он обличает финансистов и коррумпированных политиков, таких как лидера болота Барера. Однако публикация речи Робеспьера откладывается. Это есть признак того, что большинство в Конвенте настроено враждебно. В этот же вечер Робеспьер выступает в Якобинском клубе, который его поддерживает. Речь заходит о восстании против Конвента. Билло и Колло вычеркиваются из списков Клуба.

Термидорианцы, почувствовав на себе дыхание гильотины, всю ночь 8 термидора проводят в тайных совещаниях. Предвидя чистку государственного аппарата, они решают выступить первыми.

9 термидора в Конвенте Сен-Жюст пробует говорить, но его перебивает Тальен; затем Билло-Варенн обвиняет якобинцев в заговоре, а самого Робеспьера в укрытии Дантона. Этот маневр налево имеет под собой некоторую почву. Затем вскакивает Тальен, и с кинжалом в руке обвиняет Революционный Трибунал в варварстве. Это маневр направо.

Конвент сразу же проводит декрет об аресте Анрио и его офицеров. Затем Тальен обвиняет Робеспьера в заговоре, указывая на его речь от 8 термидора. У Робеспьерапространство для маневра крайне ограничено. Он пробует обратиться к депутатам "болота": "К вам, честные люди, я обращаюсь; не к этим негодяям ...", однако ему не дают говорить. Затем он поднимается на 4 скамьи вверх и смотрит на галереи, где находится народ наблюдающий за дебатами, но народ смотрит полу-враждебно на Робеспьера. Конвент арестовывает Робеспьера, его младшего брата, Сен-Жюста, Леба, Кутона, и др.

На место Анрио назначается Хесмар, но Анрио арестовывает Хесмара, когда узнает об этом. Государственный аппарат находится в состоянии двоевластия. Анрио собирает жандармерию на Гревской площади, бьет в колокол, запирает заставы, пробует собрать санкюлотов в секциях. Затем он идет в Комитет общественной безопасности, т.е. в логово термодорианцев, с целью освободить Робеспьера. Его там арестовывают, но затем спасают товарищи которых он привел с собой.

Коммуна, т.е. правительство Парижа, поддерживает Робеспьера и Анрио; она объявляет, что находится в состоянии восстания, издает указы об аресте заговорщиков в Конвенте - Колло, Фрерона, Тальена, и др.

В это время, фракцию Робеспьера из Комитета общественной безопасности привозят под конвоем в Люксембургскую тюрьму, однако тюремщик отказывается принять арестантов, следуя приказам Коммуны. Робеспьеристов освобождают и ведут в Отель де Виль, здание мэрии, где находятся их сторонники. Якобинский клуб объявляет о своей поддержке фракции Робеспьера.

Вечером 9 термидора Конвент утверждает Барраса на пост головы вооруженных сил, ставит Робеспьера, Леско-Флюре, и др. вне закона. Олар пишет: "Этот указ, который стал немедленно известен по всему Парижу, привлек к Конвенту большинство секций, и внушил ужас той толпе вооруженных людей которая ожидала приказов Коммуны на Гревской площаде. В 12 часов ночи сильный дождь разогнал почти все эти группы, и когда войска Конвента в два часа ночи пришли на площадь, она была почти пустой".

Санкюлоты секций отказываются подняться на защиту Робеспьера, ведь "их звали к бунту во имя тех, кого они обвиняли в казни своих любимцев Шометта и Эбера, в смерти Жака Ру, в удалении Паша и в уничтожении независимости секций" (Кропоткин). Комитеты секций состоят из членов "зависевших только от Комитетов Конвента - общественного спасения и общественной безопасности. Вся политика шла помимо секций" (E.Mellie, "Les sections de Paris pendant la Revolution", P. 1898).

В 2 часа ночи фракцию Робеспьера арестовывают жандармы Конвента, во главе которых стоит Бурдон. Многие из политических товарищей Робеспьера пробуют кончить жизнь самоубийством. Вероятно, сам Робеспьер тоже пробует прибегнуть к этому средству, но пуля попадает ему в челюсть. Он и остатки его сторонников казнены на следующий же день, 10 термидора. Перед толпой их объявили роялистами и сторонниками иностранных держав.

2. Термидор в политике

После термидора II года можно установить наличие 3-х партий: 1) умеренные: это те, что хотят упрочить положение "порядочных людей", читай "буржуа". 2) Неоэбертисты (новые "бешенные"). Собуль пишет: "сосредоточившиеся в электоральном клубе и державшие в своих руках секцию Музея, (неоэбертисты) представляли народное течения, враждебное Революционному правительству; они требовали восстановления в Париже своего выборного муниципалитета и применения демократической Конституции 1793 г." 3) Якобинцы требуют применения репрессий II года дабы "уничтожить аристократов, которые осмелятся появиться"; они ведут за собой приблизительно 10 секций Парижа. Партия якобинцев сильно поредела по сравнению с тем, какой она была до 9 термидора. Тибодо в своих "Мемуарах" пишет: "В то время республиканская партия пережила много предательств; одни пошли на уступки, другие полностью продались роялизму". Это напоминает поредение в рядах "левой оппозиции" в Советском Союзе в конце 1920-х.

Правые термидорианцы кончают с Робеспьером для того, чтобы восстановить господство "бомонда" ("хорошего общества"). Левые термидорианцы желают покончить с полу-мерами Робеспьера и дать миру подлинное (а не политическое) равенство. Естественно, после свержения Робеспьера начинается борьба между этими двумя партиями. Вернувшиеся жирондисты и роялисты примыкают к правым термидоринцам. Их отпрыски, так называемая "золотая молодежь", ходит по городу с дубинками и бьет бывших якобинцев. За спиной золотой молодежи стоит правительство в лице Фрерона, Тальена, и Барраса.

Вспыхивает белый террор. 23 ноября 1794 года в Париже казнят Каррье по обвинению в потоплении и расстреле мятежных жирондистов; тех что уцелели выпускают из тюрем. Происходит избиение политических заключенных в Лионе, 2 февраля 1795 г. Организуются отряды Иисуса, в то время распускается Общество защитников прав человека.

В ХОДЕ ТЕРМИДОРИАНСКОЙ РЕАКЦИИ РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ИНСТИТУТЫ ПОНАЧАЛУ СОХРАНЯЮТ СВОИ БЫЛЫЕ ФОРМЫ, ОДНАКО СОДЕРЖАНИЕ ИЗ НИХ ВЫХОЛАЩИВАЕТСЯ. Из Комитетов общественного спасения и общественной безопасности поначалу изгоняются робеспьеристы которых не казнили вместе с Робеспьером. В это число входят художник Давид, Приер, Жанбон Сент-Андре, и др. ПОСЛЕ ЭТОГО, ФОРМА БЫВШИХ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ИНСТИТУТОВ ПРИВОДИТСЯ В СООТВЕТСТВИЕ С ИХ НОВЫМ СОДЕРЖАНИЕМ. Например, в Париже, революционные комитеты заменяются на наблюдательные, независящими от собраний секций. В ходе Русской революции, Советы заменяются на парламент.

При Робеспьере мы наблюдали начало "назначенства", т.е. отход от популярного избрания политических лидеров всех уровней. Термидорианцы продолжают и углубляют эту линию. При Робеспьере назначение различных администраторов требовало, пусть даже фиктивного, но все же согласия популярных обществ, клубов. Эта практика уничтожается после 9 термидора. Таким образом хотят вытолкнуть популярные массы из политики, мол "нужны профессионалы" (как говорит советская бюрократия, подразумевая под словом "профессионалализм" собственную некомпетентность).

Интересную параллель с памятью Ленина мы видим в судьбе Марата. После того, как робеспьеристы были уничтожены, происходит (осенью 1794 г.) как бы временное примирение между правыми и левыми термидоринацами, "внешним знаком чего была пантеонизация Марата", т.е. его останки переносятся в Пантеон. Однако уже в начале 1795 года Марат, который буквально за день до этого служил как бы символом отечества находящегося под ударами монархистов, превращается в кровожадного журналиста, подстрекателя сентябрьских избиений (1792 г.); его бюст разбивается повсюду; его тело выносят из Пантеона и кидают в сточную канаву. Позже, в Пантеон вносят тело Бонапарта, могильщика Французской революции.

О внешней политике мы читаем у Тарле: "Был у термидорианского Конвента еще один могучий якорь, на котором он держался. Голос революционной Франции все более властно и грозно звучал в международной политике... победа над монархической Европой начала реально выявляться в мирных договорах именно зимою и весною 1794-5 г". Мир усиливает правых термидорианцев против роялистов, которые утверждали что иностранные державы заключат мир с Францией только тогда, когда там появится король. Мир усиливает правых термидорианцев также против левых термидорианцев, так как условия мира с другими государствами включают в себя контрибуцию в виде хлеба.

3. Термидор в экономике

Хотя закон о максимуме временно остается в силе, репрессии против торговцев прекращаются. Это вызывает расширение черного рынка и рост цен. Разрешается свободный ввоз продовольствия и материалов. В декабре 1793 г. курс ассигната составляет 50% от его номинальной стоимости, в декабре 1794 г. - 20%, а в апреле 1795 г. - 8%. Рабочим зарплату выдают ассигнатами и они не в состоянии купить себе продукты питания. Цены на продукты сильно поднимаются. В Париже, "цена фунта говядины на Центральном рынке, составлявшая 6 нивоза 34 су, достигла 12 жерминаля 7 ливров 10 су." Кроме того что продукты были дорогими, их вообще нет: "крестьяне прекратили подвоз продуктов на рынки, опасаясь что им будут платить ассигнатами..." 28 декабря 1794 г. донесение полиции говорит следующее: "Неимущий класс внушает беспокойство порядочным людям, которые опасаются последствий этой чрезмерной дороговизны".

Национальные предприятия передаются в частные руки. Некоторые из них закрываются, что приводит к росту безработицы. Термидорианцы проводят нападки на ошибки управленческого аппарата, руководящего национальной экономикой. В конечном счете, декрет от 4 нивоза III г. (24 декабря 1794 г.) юридически упраздняет закон о максимуме, т.е. по сути государственные цены на основные продукты народного потребления. Таким образом, экономические зачатки социализма были подавлены.

Тарле пишет, что рабочие понимают, "что если было плохо при неполном и неудовлетворительном применении закона о максимуме, то совсем стало худо при совершенном его неисполнении; что спекуляция, действующая с опаской и оглядкой, все же предпочтительнее спекуляции, орудующей совершенно открыто и безбоязненно". Эти слова, увы, слишком хорошо знакомы рабочим и служащим бывшего Советского Союза в после-перестроечный период. Также как народ Парижа издевался над робеспьеристами, когда их везли на казнь, называя их "foutus maximum", точно также народ бы издевался до недавнего времени над такими одиозными личностями как Брежнев, Хоннекер и им подобная братия. Издевки в первом и во втором случае заслуженные, но вопрос в том, кто тащит похоронную колесницу? Современные рабочие в Восточной Германии, при официальной статистике в 50% безработных, при униженном положении в отношении западно-немецких рабочих (из зарплата лишь 1/2 от того, что платят на Западе), при различных формах угнетения связанных с капитализмом, вряд ли продолжают издеваться над приказавшей долго жить СЕПГ.

4. Термидор в культуре

Постепенно во Францию возвращаются жирондисты и замаскированные роялисты. Они приносят с собой все свое "культурное наследие": презрение к пролетариям, манеру обращения, моду. Употребление "ты" из гражданских актов уничтожается; перестают носить красный колпак санкюлотов; само слово "санкюлот" приобретает унизительные оттенки (подобно слову "левый" в наше время); вместо слов "гражданин" или "гражданка" употребляют опять слова "господин" или "госпожа" ("monsieur", "madame"). Термидорианцы критикуют Террор якобинцев, а затем Революцию вообще, подобно тому, как в бывшем СССР сначала критиковали Красный террор, а затем Октябрьскую революцию как таковую.

Бывшия пылкие революционеры, лидеры монтаньярской партии, развращаются вернувшимися "бывшими" наподобии того, как большевики, после окончания гражданской войны, развращаются "автомобильно-гаремным фактором". Вот что говорит депутат Тибадо (Thibaudeau) о салонах жирондистов и роялистов: "Революционеров приглашали не в силу их личных качеств, и не потому что они доставляли удовольствие в общении; их кормили и поили и всячески превозносили для того, чтобы получить их услуги или коррумпировать их точку зрения. Перед их лицом их сокрушали всяческими видами обольщения; за их спиной их осмеивали; и все это в один день. Но были многие, которые этого не видели; они думали что для того чтобы увеличеть собственное достоинство и важность нужно часто посещать эти салоны людей старого режима, и таким образом они попадались в эту ловушку выставленную мнимыми обольщениями. Перед их лицами хозяйка могла сделать несколько колких замечаний насчет Революции. Как они могли показать свое раздражение? Надсмешница была красивой женщиной. Их республиканизм не мог устоять перед страхом быть неприятным или показаться неуместным. После того как их приручили и приучили к легким шуткам, сами того не осознавая им привили презрение к революционным институтам".

Повсюду вновь открываются церкви. Причину хорошо сформулировал Наполеон Бонапарт, перешедший из лагеря якобинцев в лагерь правых термидорианцев: "Общество не может существовать без неравенста состояний, а неравенство состояний не может существовать без религии. Когда один человек умирает с голода рядом с другим, который пресыщен, невозможно чтобы он покорился этой разнице без существования авторитета, который бы ему сказал: "Бог этого хочет: должны быть богатые и бедные в этом мире, но в последующем и во веки веков все будет по другому организовано".

В отношении мод, Камбон, бывший якобинский генерал, 28 декабря 1794 г. замечает: "Люди, еще недавно рядившиеся в лохмотья, дабы походить на санкюлотов, сейчас носят нелепую одежду и разговаривают столь же нелепым языком". Организуются балы жертв якобинского террора, куда допускаются "лишь те, у кого кто-нибудь из близких погиб на эшафоте; там появлялись в прическах а-ля Тит, с оголенным затылком, словно подготовленным для палача, с красным шнурком на шее". Легко ходить с прической а-ля Тит во время термидора.

Дальше: Жерминаль и Прериаль

Ad blocker interference detected!


Wikia is a free-to-use site that makes money from advertising. We have a modified experience for viewers using ad blockers

Wikia is not accessible if you’ve made further modifications. Remove the custom ad blocker rule(s) and the page will load as expected.